СНИМУ ВАШУ ЖЕНУ ГОЛОЙ Пьеса-провокация

Аждар Улдуз

(с благодарностью Айхану Ахмедову за идею)

+ + +

Акт первый

Зрители проходят в зал, их встречает Фотограф, занятый подготовкой к предстоящим съемкам.

Фотограф: - Проходите, но предупреждаю, придется ждать своей очереди. У меня все по записи, а вы… ну, вы же по объявлению пришли, правильно? Здесь так многие приходят – как увидят объявление: «Сниму вашу жену голой» так считают своим долгом зайти. И научить меня как жить. Ну, это же часть бывшей страны советов, так что советчиков хватает на каждом углу. А уж посоветовать, как вписаться в менталитет, который у каждого почему-то свой, хотя все считают его общим – вообще святое дело! Спать не сможете, если кому ни будь что ни будь за день не посоветуете!

Не то, чтобы я вел статистику, но примерно, только примерно, а может и менее того… короче, из ста вошедших по этому объявлению только ОДИН человек на самом деле заходит именно для того, чтобы воспользоваться моими услугами. Все остальные… да черт их знает, остальных, зачем они заходят?! Ну не думают же они в самом деле, что своим мнением о том, что и как я должен фотографировать, они что-то изменят! Или – думают? Вот вы, например, зачем зашли? Ну, вот вы, может, действительно, чтобы сфотографироваться обнажённой. Вполне допускаю, женщина вы красивая, уверенная в себе, вы-то уж точно знаете, как вы будете выглядеть без одежды. Знаете? Нет?! Ничего страшного, я вам помогу, это моя работа. Но вот вы то, мужчина, вы зачем сюда пришли? Не фотографироваться же обнаженным, и жену свою сюда привели не для этого, ведь нет? А, знаю, догадываюсь… Возможно некоторые из мужчин, что приходят ко мне, искренне надеются увидеть чужую жену голой… может даже познакомиться с ней, да? Ведь это же так будоражит, да, скажите же, что вот она, уже замужняя, чья-то женщина, и вдруг вы увидите ее такой голой, такой… а какой? Доступной?

Окститесь, любезнейшие, губу закатайте, и прищепкой зафиксируйте, чтобы, не дай бог обратно раскатавшись слюну на чужую жену не пустила! Не выйдет! Хотя бы потому, что ни одной чужой жены у меня в студии вы голой не увидите! Что, уже решили уходить? Скатертью дорожка! Останутся только крепкие, останутся достойные, и вот им-то, может, что-то и обломится в этой жизни… Вернулись? И правильно. А вдруг я сказал неправду? Вот, то то! Никогда не верьте артистам, художникам, и вообще, людям искусства. У нас ведь заместо вашей банальной реальности всегда – правда художественная, основанная на нашем вымысле… И вот тут вы можете мне верить – она, наша художественная правда, завсегда ближе к истине, чем ваша обыденность, так-то!

А во всем остальном – можете не верить. Мы даже пунктуальными быть не умеем как следует, такая уж у нас натура творческая, хаосом внутренним обусловленная. Вот и сейчас… (обращается к ширме, за которой вспыхивает яркий свет, высвечивая силуэт обнаженной женщины).

- Да не забыл я про вас, ни в коем случае! Сейчас, настрою только приборы…

Женский голос из-за ширмы (далее – Первая Модель, или ПМ): - Прибоооры…. Это интересно! И какой именно прибор вы сейчас там у себя… настраиваете?

Фотограф: - Так, вот только давайте без этих вот намеков. Профессиональнее давайте подходить к процессу…

ПМ: - А я всегда к вопросу подхожу только профессионально! Я же вам объясняла, зачем мне эти фотографии нужны…

Фотограф (обращаясь к залу): - Вот, первая за сегодня клиентка. Кстати, представители ЭТОЙ профессии, как ни странно, стали моими первыми клиентами в вашей стране. Нет, не то, чтобы меня это удивляло – там, откуда я приехал, они услугами профессиональных фотохудожников тоже пользуются, как же без этого, но мне всегда казалось, что здесь это как-то… ну, ведь это же здесь вроде как нелегально, так? И значит фотографиями, как рекламной продукцией, пользоваться вроде даже опасно должно быть. Но, тем не менее, здесь они чувствуют себя вполне вольготно, и работу свою, с позволения сказать, работают вполне не скрываясь. А я же понимаю, что это незаконно, и потому не особо хотел с этой публикой связываться. Поэтому и рекламу свою сделал такой: «Сниму вашу жену голой!». Рассчитывая на другую, как бы, публику. Да, например, на вас. Как говорится, чем выше интеллект – тем ниже поцелуи, и страннее желания… Хотя я никого не осуждаю, вы не подумайте. Даже вот этих вот, ну, о которых вы подумали…

ПМ: - Кстати, вы подумали о моем предложении?

Фотограф: - О каком?

ПМ: - Ну, о взаиморасчёте… бартером, так это, кажется, называют?

Фотограф: - Подумал! Нет!

ПМ: - А почему? Вы женаты?

Фотограф: - Вот уже почти полгода как не.

ПМ: - Значит, влюблены? В кого, если не секрет.

Фотограф: - Влюблен. И не секрет – я влюбляюсь в каждую свою модель. Иначе не получится сфотографировать каждую из вас так, чтобы в вас влюблялись те, кто будут видеть мои работы.

ПМ: - Значит и в меня вы влюбитесь, так получается?

Фотограф: - Обязательно влюблюсь.

ПМ: - Тогда почему отказываетесь? Раз все равно влюбитесь…

Фотограф: - Ну, потому что если это бартер, то какая же тут любовь? Бартер – это уже как бы почти что за деньги…

ПМ: - А вы, значит, не хотите за деньги? Вы хотите бесплатно? Чтобы я вам платила за то, что вы меня фотографируете, а вы мне, за то, что трахнете меня, платить не хотите, так выходит по-вашему?

Фотограф: - Фу, как вульгарно. Я не трахаюсь, между прочим, я занимаюсь любовью… когда занимаюсь. А фотографировать вас – это моя работа!..

ПМ: - А трахаться с мужчинами – это моя работа! Вот, скажем, мне понравятся фотографии, которые вы сделаете. Очень сильно понравятся. Я даже влюблюсь в них, в ваши работы. Так что, мне можно за них не платить?

Фотограф: - Нет, нельзя!

ПМ: - Вот, видите? Тогда почему вы, мужчины, думаете, что если вы занимаетесь… как вы это назвали – любовью? – Так вот любовью, вы занимаетесь с женщиной, и если вам как бы просто нравится, вы еще готовы платить, а если нравится настолько, что вы в эту женщину влюбляетесь, то платить вы уже не хотите. Как-то не логично получается! За езду на «приусе» заплатить – ок, а за «лексус» - не, слишком уж хорошо, комфортно, да?

Фотограф: - При чем тут «лексус», при чем тут «приус», и что вообще за сравнения такие?! Есть же какие-то чувства, в конце-концов!

ПМ: - А при том! При том, что чем больше позитивных, приятных чувств, тем логичнее, что за это надо платить. Но вы, мужчины, все время хотите устроить нечестную сделку, все время хотите, чтобы самое лучшее вам досталось бесплатно! Вы, наверное, поэтому эту вашу любовь и придумали, чтобы денег не платить!

Фотограф: - Не свежо!

ПМ: - Зато – правда!

Фотограф: - И что с этой правдой делать?

ПМ: - Да хоть что! Вот что хотите, то и делайте! Хоть женитесь на ней! Вы же любите бесплатное, да? А банальность – это такая бесплатная правда, которую очень легко назвать своей. Удобно! Вы же женитесь на удобных женщинах! Не на тех, кого и в самом деле хотите постоянно трахать, ну так, как, собственно, и надо хотеть трахать свою женщину, нет! Вы женитесь на удобных! Банальность – это удобная правда! Вам только такая на самом деле и нужна. А всего неудобного вы боитесь. Правды, женщин, работы, жизни неудобной – всего боитесь….

Фотограф: - Стоп! Вот это не только мы так! Вы же, женщины, тоже…

ПМ: - Да! А почему мы должны быть лучше вас?

Фотограф (ошарашенный): - Эмм… как-то… даже не знаю… ну, это же вы на самом деле все время претендуете, что вы лучше, разве нет?..

ПМ: - Вы, кажется, забыли с кем говорите. У меня таких иллюзий нет. Я же проститутка! Сплю с разными мужчинами за деньги, причем с женатыми… чаще всего с женатыми.

Фотограф: - Вообще не удивили.

ПМ (вытаскивает из своей сумки бутылку с дорогим алкоголем, ставит на стол, делает знак фотографу, чтобы разлил по рюмкам): - А я и не пыталась. Это же вы, мужчины, все время хотите, чтобы мы вас удивляли. Ищете в каждой женщине что-то новое… даже не знаю что. Поперечную пи… (берет из вазы с фруктами на столе персик, надкусывает) персик, что ли?

Фотограф: - О, как вы однако… сочно выражаетесь!

ПМ: - Как заслуживаете, так и выражаюсь. Я вот, например сплю… спала, с одним женатым… в смысле – регулярный клиент был…

Фотограф: - Почему – «был»? Ушел к другой?

ПМ: - Ха! От таких как я не уходят! Он просто… скажем так… ушел! Вообще! От всех!

Фотограф: - Умер, что ли?

ПМ: - Именно что умер. В самом прямом смысле этого слова. (залпом выпивает рюмку, на выдохе произносит) Земля ему стекловатой!

Фотограф (тоже выпивает, закашливается): - Ага, и это вы затрахали его до смерти!

ПМ: - Вы как с клиентом разговариваете? Хамство какое-то!..

Фотограф: - А вы мне пока что не клиент. Вы мне платить отказываетесь!

ПМ: - Да не отказываюсь я, а просто предлагаю… ну скажем так, альтернативный способ оплаты… Но если не хотите, то и не надо. Кстати, я вам платить-то буду из его денег. В смысле, из денег, которые он мне платил за мою… работу. За эти деньги вы меня сфотографируете голой, и глядя на эти фотографии, ко мне пойдут новые клиенты. Получается, он заплатит за то, чтобы меня захотели и поимели другие мужчины.

Фотограф: - Думаете, он бы ревновал?

ПМ: - Вы таки удивитесь, но он мог бы. Такой вот мужчина был – даже шлюх своих ревновал. Сам изменял очень даже, своей жене, другим шлюхам, он даже умер, говорят, прямо у себя в кабинете, когда с какой-то шлюхой… нет, не со мной, не подумайте ничего такого… В общем, кобель был тот еще, сам хотел перетрахать всех женщин на свете, но при этом ревновал даже при мысли, что ему изменят. Ну, не извращенец?

Фотограф: - Не знаю, не мне судить.

ПМ: - А я вот сужу. Считаю, что мне можно. Из шлюх, как правило, судьи и получаются.

Фотограф: - Какая вы злая, однако!

ПМ: - Вы меня фотографировать-то будете?

Фотограф: - За деньги? Да!

ПМ: - Давайте за деньги! Пускай сегодня женщина платит мужчине за то, что ему и так доставляет удовольствие…

Щелчки фотоаппарата, свет гаснет, и лишь вспышка показывает меняющиеся за ширмой позы модели.

Полное затемнение.

Фотограф включает одно из осветительных устройств. За ширмой темно. Устройство – это красная лампа старого увеличителя, оно снизу освещает фотографа, крутящего бачок с проявителем.

Фотограф: - Скажете, что я старомоден? Да, я старомоден. (переход в блогинг-режим). Как я пришел в эту профессию? В эту профессию я пришел, скажем так, не сразу…

(Фотограф переходит за экран «Ютюба» с хедлайном «Дневник релоканта», продолжает говорить уже будто-бы в стриме): - Вот попробуйте догадаться, кто я по образованию? Даю подсказку – связано с кладбищем. Давайте, накидывайте ваши догадки в комментарии… (смотрит вниз, будто в ленту комментариев) Нет, не угадали. Я - бывший скульптор. Это проституток и алкоголиков бывших не бывает, а скульпторы – очень даже. То есть поступаешь в художественную академию, целых пять учишься отсекать от камня лишнее, чтобы освободить то, что ты в нем сам увидел, а теперь хочешь другим показать. Тебя хвалят… ну, то есть меня – хвалили, еще в художке уже давали персональные выставки, потому что работы были… хорошие были работы. Я всегда только по камню работал – сначала известняк, а потом дорос уже - мрамор, гранит, базальт. Профилировался по женским бюстам. Не в том смысле, что по бюстам (показывает грудь), а по бюстам… ну, вы поняли. Там главное – лицо. У меня хорошо получалось -в камне передать свет. У меня была одна работа – бюст космонавтки. Ну да, Терешковой. Первая женщина-космонавт. В скафандре. Закрытом. И сквозь щиток скафандра видно, что женщина смотрит вверх, а в щитке отражаются звезды. Никакого стекла, все – камень. Все удивлялись, как это у меня получилось. За эту работу я сразу и конкурс всесоюзный выиграл, и госпремию получил. Совсем еще молодой был. И тут Союз развалился. Бардак пошел. Мне валить надо было – возможность-то была, хоть в Париж, хоть в Штаты. А я остался – папа болел сильно. А я в семье один. Не мог оставить. Да и незачем вроде было – не бедствовал, заказы были, платили мне хорошо. А потом, когда началась эра бордовых пиджаков, так вообще поперло! Знаете, за что больше всего платили бандиты нашему брату, скульптору? Вы думаете, за надгробные памятники своих братков, убитых на стрелках да разборках? Нет, это все было не по моей части. Мне платили за надгробные бюсты женщин. Матерей, сестер, дочерей, жен, любовниц… Мужчины, которые не ценили своих женщин при жизни, готовы были отдать любые деньги, чтобы поплакаться на их могилах. Плакать, глядя в уже каменные лица, выражение которых им больше никогда не удастся изменить. Никогда не увидеть взгляд мамы, день рождения которой забыл за своей деловой суетой… Не увидеть, как поджимаются губы жены, когда ты наорал на нее, или по пьяни сравнил со своей бывшей… А я делал так, что они выглядели счастливыми. У моих женщин – да, именно моих, потому что каждая из них была уже не их, но моей женщиной, которую я сделал просто похожей, очень похожей на ту, которую этот мужчина, который мне платит, больше никогда уже не обидит… так вот у моих женщин в их каменных глазах всегда был свет, а на губах – такая таинственная… нет, даже не улыбка, а намек на нее. Но выглядели мои женщины счастливыми! Как моя космонавтка, которая смотрела на звезды.

Женский голос из-за ширмы (далее – Вторая Модель): - Там кто-то кроме вас еще есть? Вы обещали конфиденциальность! Я… знаете, я очень смущаюсь, я раньше никогда…

Фотограф (выходит из-за экрана, откладывает в сторону бачок с проявляемой пленкой, которую все это время крутил в руке): - Что – никогда? Никогда не обнажались перед камерой? (оборачиваясь к залу, шепотом): - Шшш! Не палитесь мне тут! (снова даме за ширмой) – Нет здесь никого, а если и будут какие-то клиенты заходить, так они вас даже не увидят, за ширмой, так что не волнуйтесь. А то, что смущаетесь, это даже хорошо. На этом мы ваш первый образ и построим – смущенная нимфа, подобная нежной заре, робко являет себя лесу, природе, и миру, вселяя восторг веселым сатирам, и духам ручьев, и священных олив, и робостью этой вниманье богов-олимпийцев к себе привлекает, желанье в крови возбуждая…

Вторая Модель: - Нет! Не хочу – робостью… Желанье возбуждать тоже не хочу, ни в богах, ни в ком-то еще…

Фотограф: - Простите, а чего же вы тогда хотите?

Вторая Модель: - Я хочу… хочу… перестать бояться, вот чего я хочу!

Фотограф: - Тааак! Давайте уточним – перестать бояться чего? Мужчин?!

Вторая Модель: - Пффф! Не льстите себе так! Еще чего – вас бояться! Кого в вас бояться? Хомячка скрытого, латентного, уж простите за цитату на старый анекдот?! Да, и за «старый» - тоже простите, это я не вас имела ввиду, если что…

Фотограф: - (в зал) А вот тут уже обидно было! (обращаясь за ширму) Ну, почему же вы так, в некоторых из нас, знаете ли, есть и тигр, а в ком-то и целый лев…

Вторая Модель: - Уверены, что целый? А то с вами как поближе общаться начнешь, так выясняется, что от целого льва быт да рабочий стресс только гриву оставили, да и та лысеет со временем. Из целой саванны и остается, что зебра в финансовом положении, жираф в самомнении, да слоник в штанах…

Фотограф: - Ну хоть этот-то зверь чем вам не угодил? Он же хоботом вам хошь звезду с неба, хошь банан с верхушки баобаба…

Вторая Модель: - Если бы он с верхушек баобабил, еще куда ни шло, так ведь все чаще к водопою поникший, печаль одна, а не гордость саванны…

Фотограф: - Экая вы однако Диана-охотница на африканском сафари получаетесь! Так, хватит с нас занимательной зоологии, давайте определимся с вашим образом. Не хотите быть робкой, так не робейте! Тем более мы уже выяснили, что мужчин с нашим зоопарком вы не страшитесь в принципе, тогда – чего же вы боитесь?

Вторая Модель: - Слабой быть боюсь. Всегда боялась. Вам этого не понять – вы приехали оттуда, где женщина должна быть сильной. Как там ваш поэт писал, про коня на ходу, горящую избу. У нас все наоборот. Женщина рождается принцессой…

Фотограф: - Так что в этом плохого!

Вторая Модель: - Что плохого? Вы издеваетесь? Вы вообще понимаете, кто они такие, эти принцессы? Для чего существуют принцессы?

Фотограф: - Ну, чтобы жить… долго и счастливо… нет, разве?

Вторая Модель: - Вообще мимо! Ни разу не для этого! Принцесса нужна только и только для одного – выйти замуж за принца, и родить будущего короля. Все! Финиш! Баста! Альфа и омега жизненного цикла, высшее предназначение – матка для зачатия и выноса на свет наследника. Для всего остального существуют знаете кто?

Фотограф: - Уж просветите!

Вторая Модель: - Шлюхи! Это шлюхи могут жить счастливо, хоть и недолго, а принцессам счастье определено в рамках их детородных функций. Каждый мужчина мнит себя в этом мире королем, а ежели еще и не королем, так хотя бы принцем, который однажды им станет. А значит и жена у него должна быть кто? Принцесса! И вот рождается девочка, которой с детства твердят, что она должна быть слабой, беззащитной…

Фотограф: - Зачем?

Вторая Модель: - Да затем, что в большинстве из вас, мужчин, рыцарство очень и очень… относительное!

Фотограф: - А какая связь между..?

Вторая Модель: - А такая! Ваши сила и мужественность всегда относительны… к чужой слабости. Именно поэтому ведь вы все время соревнуетесь – между собой, или с самими собой, уже и неважно. Главное, что кто-то должен быть сильнее, а кто-то слабее. Ну, чтобы вы эту самую силу в себе почувствовали. Если принцесса сама может забить своего обидчика, укротить дракона и спасти себя из заточения, то каким же должен быть рыцарь, чтобы ей соответствовать?! Он должен быть еще сильнее, еще храбрее… А если она слабая, то на ее фоне и небольшие сила и храбрость уже вполне достаточны, чтобы чувствовать свою мужественность и не комплексовать. Поэтому в нашем обществе женщин растят как принцесс… и вся наша сказка длится ровно до того, как принцесса станет королевой. Выйдет замуж, исполнит супружеский долг, причем непременно – в первый раз, премьерно, так сказать. Понести от своего короля драгоценного наследника его рваных чарыков, недоприватизированной хрущевки и дачи где ни-будь на задворках Абшерона без выправленных документов. Родить. Воспитать – такого же самовлюбленного в свою условную и относительную мужественность мальчика, или, упаси бог, еще одну принцессу…

Фотограф: - А мне всегда нравились принцессы!

Вторая Модель: - Еще бы! А вот для самой принцессы в этом нет вообще ничего хорошего, потому что чем выше тебя поднимают, тем больнее потом будет падать! Тебя с детства растят как принцессу из сказки, тебя приучают к тому, что тебя должны добиваться, и ради этого должны совершать подвиги. Драться за тебя. Делать карьеру, чтобы стать тебя достойной. Лезть из кожи, быть галантным и воспитанным, чтобы получить одобрение многочисленных родственников, и уже с этим одобрением, под звуки зурны и грохот барабанов допустить наконец героя до своих гениталий, согласно традициям, менталитету и гражданскому законодательству. А вот что будет потом…

Фотограф: - Что будет потом?

Вторая Модель: - Потом, добравшись до тех самых гениталий, мужчина вдруг разочаровывается. Вдруг становится понятно, что вот это вот инфантильное в постели создание чего-то никак не возбуждает его либидо – не заточено она под это, не умеет, нет практики – ни тебе оральных ласк, ни изысков по «Кама Сутре»… Да настоящая принцесса даже целоваться не должна уметь, а так, невинно подставлять щечку или губки, а про французский с языком ей и знать не положено! (женщина сглатывает ком в горле, и продолжает, уже тише) А еще ей больно, а вы тычете ей туда, в самое сокровенное место, которое лет с шести ей запрещено даже самой в зеркало видеть, своим тем самым, о котором ей и думать раньше не положено было. Вы делаете ей больно, пыхтите над ней, над ее лицом, и все, что она запоминает в этот миг «раскрытия таинства брака» – это связь между вашим лицом и этой болью, и еще – стыдом, а вы же видите, что на лице у ней отчего-то не экстаз любви, а что-то такое, отчего ваш слоник снова хочет на водопой, и конечно же, обвиняете в этом ее, делаете так, чтобы ей было еще больше стыдно за то, какая она неумелая, не женственная, не желанная… Еще можете до кучи добавить, мол, с другими все лучше было, а ты какая-то холодная… Хотя что вы можете знать об этом, вы ведь не отсюда, у вас наверняка не так все было…

Фотограф (смутившись): - Ну, не совсем так… (и шепотом) Но – почти…

Вторая Модель (продолжает, не расслышав Фотографа): - А потом ты беременеешь! Это хорошо, если у тебя это получается, потому что в противном случае тебе одна дорога – в шлюхи! Над этим постараются не только его, но и твои родственники, надо же как-то оправдать то, в чем обычно сами же мужчины виноваты, но нет, у нас всегда виновата только женщина! Но вот ты все-таки смогла стать драгоценным, сука, сосудом, в котором зреет будущий наследник, непременно наследник, обязательно – наследник, и тебе самой уже хочется, чтобы это был обязательно мальчик, потому что может быть он сумеет защитить тебя, привыкшую быть такой слабой всю свою недолгую девичью жизнь. А тут вдруг, после замужества, оказывается, что ты должна! Должна не только раздвигать ноги перед его величеством осеменителем, и не только соответствовать ожиданиям его многочисленной родни своим воспитанием, умением улыбаться, хихикать над тупыми шутками его братьев и дядюшек, смущаться и краснеть от пошлостей его тетушек и подружек его драгоценной мамочки, нет, этого мало! Ты должна уметь готовить, как повар не с пятью, но пятнадцатью мишленовскими звездами, умещая в одной столовой ложке тридцать три пельмешки, заворачивая мясо в виноградные листья со скоростью пищевого конвейера и печь не менее семи видов национальных сладостей помимо «медовика» и «наполеона». Ты не должна быть худой – что люди подумают?! Лучше твои колени сломаются под лишним весом, и ты заболеешь ранней ишемической болезнью сердца, твоя задница будет размером с ресторанный поднос, иначе… иначе все эти тетушки со своим непременным ожирением во всех местах возненавидят тебя и назовут ведьмой, которая совратила их чадо, привязав к себе каким-то колдовством. И убираться в доме ты должна, как гибрид немецкого пылесоса с рабыней Изаурой, и желательно при всем этом, чтобы у тебя была профессия, работа, зарплата, а у твоего папы - должность, которая позволит благоустраивать многочисленных родственников твоего короля-осеменителя.

Фотограф: — Это же ад какой-то!

Вторая Модель: - Они назовут это священным долгом, и пообещают, что зато потом, когда ты сдохнешь, рай будет под твоими ногами. Наши мужчины как будто бы мстят нам за весь тот долгий и тернистый путь, который им пришлось проделать, пока они добрались до наших гениталий, и теперь они уже имеют не их, но саму нашу жизнь и душу! Правда, те из нас, кто умудряется стать действительно настоящими шлюхами, отрываются на них по полной. За весь тот разрушенный сказочный мир принцесс, в котором единорогов и розовых пони запрягли в телегу с навозом для удобрения мужского самомнения, лучше всех мстят шлюхи! Они запускают руку в самое драгоценное, что есть у восточного мужчины – в его карман, и шуруют там бесцеремонно, пока не выгребут всю его мужскую состоятельность, которая давно уже измеряется только в купюрах, и чем выше номинал, тем лучше для компенсации эрекции.

Фотограф: - Ну, в нашем случае платить мне будете все-таки вы.

Вторая Модель: - Обязательно буду. Непременно буду. Я буду платить за то, чтобы чужой мужчина фотографировал меня голой. И может быть даже…

Фотограф: - Даже – что?

Вторая Модель: - Даже захотел меня. Чужой мужчина увидел меня голой, и захотел. За его деньги. Вы же можете меня сфотографировать так, чтобы меня захотели мужчины? Можете? Потому что если не можете – так и скажите, и я уйду, и не заплачу вам ничего…

Фотограф: - Стоп, стойте минутку, не гоните так! Почему вы думаете, что это я должен вас сфотографировать так, чтобы вас захотели мужчины? Почему вы не думаете, что мужчина может захотеть вас просто увидев голой? Особенно здешние мужчины, они же такие темпераментные, судя по всему…

Вторая Модель: - Ну, не льстите мне! Я уже давно не в том возрасте, который заканчивается на «дцать», а эти мифы насчет темперамента местных мужчин… Ревнивы – да! Однозначно. И именно потому, что ревностью компенсируют уже гаснущий темперамент. Большинство мужчин вообще играет желание, изображает его, а на самом деле, когда ты уже и готова отдаться, у него то стресс, то газы…

Фотограф: - Ну, с местной-то кухней – не мудрено!

Вторая Модель: - Нечего на кухню пенять, когда что кишечник, что душа – один сплошной гастрит! Нет, без профессиональной помощи тут никак. Так что сделайте в лучшем виде. Сфотографируйте меня так, чтобы мужчины меня захотели!

Фотограф: - А может, я лучше сфотографирую вас так, чтобы именно он вас захотел?

Вторая Модель: - Он меня уже не захочет! Он, знаете ли, мог захотеть, когда и если меня другие мужчины захотели бы. У него всегда так – он все время хотел только то, что ценят и желают другие вокруг него. Наверное потому, что не знал, чего же сам на самом деле хочет. Привык ориентироваться на желания других, примерять их на себя, но никогда этого не признает.

Фотограф: - Вы сказали – мог? А сейчас что? Уже не может?

Вторая Модель: - Не может и уже не сможет. Как вы думаете, откуда у меня свои деньги?

Фотограф: - ну, от богатого мужа, наверное.

Вторая Модель: - Все верно. Потому что я теперь - обеспеченная вдова. Знаете, такой статус – лучшее, на что может рассчитывать восточная женщина.

Фотограф: - Так ваш муж умер?

Вторая Модель: - Да. Причем недавно. В этом году. Очень позорная смерть – у себя в кабинете, инсульт, давление, сердце не выдержало… виагры перебрал. Наверняка с какой-то шлюхой трахался. Но шлюху не нашли. Сбежала, видимо. Столько крови было…

Фотограф: - Так может, его убили?

Вторая Модель: - Да какое там. Медики точно установили, что смерть наступила от инсульта, еще до того, как он упал и головой о край стола ударился. Пробило висок, все в кровище было, но он уже был мертвый, когда падал. Я из очень хорошей семьи. В нашей фамилии такие скандалы не приветствуются, так что постарались дело замять. Даже шлюху ту искать не стали. Он был отвратительный человек. Говорят, на работе ко всем приставал. И за деньги не гнушался. Денег у него много было – мои родители его хорошо устроили, на высокую должность. Так что все правильно теперь. Я буду платить вам из денег, что мне от него достались. Чтобы меня снимали голой. И так, чтобы я была желанной для всех. Всех без исключения!

Фотограф: - Так не бывает! Не бывает, чтобы одну женщину хотели все мужчины без исключения!

Вторая Модель: - Хорошо! Пусть так! Пусть не все! Но пусть все хотя бы играют желание, хотя бы делают вид… Можете? Пожалуйста! Мне очень нужно!

Фотограф: - Я… я попробую… постараюсь…

Он начинает снимать. Вспышки, позы за ширмой, появляющиеся в короткие мгновения, и все завершается полной темнотой.

Вновь загорается красный свет. Фотограф развешивает на веревку мокрые, только что проявленные фотографии, которые вынимает из кювета. На фотографиях – изображения девы Марии, Мерилин Монро, Венеры Милосской, статуи женщины с веслом, Шэрон Стоун из «Основного инстинкта»… статуэтки богини Кибелы.

Фотограф (обращаясь в зал): - Нет, вы всерьез думаете, что вот прям все-все хотят вашу жену? Вы таки сильно удивитесь, но НЕТ! Нет, не то чтобы ВООБЩЕ – нет!. Кто-то наверняка хочет. Как минимум – вы. Наверное. Но точно – не все. Потому что это вам кажется, что вы – это все, и то, что нравится вам, нравится всем, что кажущееся вам сексуальным, кажется таким прям вот всем-всем, кто в вашем окружении. Ну, вы же это окружение как-то под себя подбирали. Как и жену, да? А вот вам сюрприз – не всегда подбираете вы. Иногда подбирают вас. Ну, думают же наивные мужчины, что это они выбирали женщину под себя, а на самом деле оказывается, что это женщина тебя подобрала, и даже не под себя, а просто – подобрала, после другой, например, женщины, когда ты, такой весь несчастный, типа с разбитым сердцем и разрушенной судьбой, лежишь на дороге жизни, неприкаянный, никому не нужный, а они же какие, женщины? Они – жалостливые! Вот и подбирают… всякое…

Но я вообще не об этом. Я о том, что жену вашу хочЕте, как правило, больше всех вы сами, и желание это переносите на других. Думаете, что всем она сдалась, ваша ненаглядная, с которой у вас такой удобный и бесплатный секс от одного до трех раз в месяц после пятнадцати лет брака, и те – из жалости. Ну, той самой жалости, из-за которой она вас когда-то подобрала. Это еще хорошо, если он вообще есть хоть раз в месяц. Потому что иногда ведь как бывает – подберешь что-то из жалости, а потом положишь на антресоль, и никогда даже не используешь, а выкинуть жалко. Ну, подбирала ведь, наклонялась, силы тратила, а потом тащила это на себе сначала до ЗАГСа, потом до дома, а теперь зачем-то продолжаешь тащить уже неведомо откуда невесть куда, неизвестно зачем, потому что – жалко… Жалко выкинуть! Вдруг кто другой подберет? Женщины, они ведь какие? Жадные они! Сами не «ам», и другим «не дам», хотя самой уже давно ничего с этим подобранным не хочется, потому что вдруг оказалось, что не просто так он там на дороге никому не нужный валялся, была ведь какая-то причина, что выбросили. И самое страшное, когда ты вдруг узнаешь, ПОЧЕМУ выбросили, и начинаешь понимать его бывшую, выбросившую это «сокровище» … Она выбросила, ты подобрала, и живи теперь с этим хламом «секонд хэнд», который еще и совершенно искренне думает, что это вообще он тебя выбрал, и потому ты ему теперь за этот его выбор на всю жизнь должна быть благодарна. Не, ну а что, и правда ведь – собой хорош, даром что фигурой ниже впалой груди давно уже «нефтяник»… Ну, это когда живот уже не втягивается, как ни старайся, и без зеркала уже никак не узнать, как он там, твой драгоценный друг. А когда друга видишь все реже, то и о потребностях его, как правило, забываешь. Зато живот видишь гораздо чаще, и потому дружишь уже с ним. А он хочет роста, причем не карьерного, а просто – роста, и потому главным ночным удовольствием становится уже пойти не к женщине, а к холодильнику. «Ночной жорик» подменяет, а потом и вовсе заменяет собой ночной, да и вообще любой секс. Такого даже ревновать как-то неудобно, женщина же не дура, на самом деле, понимает, что, если он ей такой не особо нравится, так и для других – не секс-символ ни разу. И знаете, что на самом деле иронично? Что вот такие мужчины чаще всего – самые ревнивые! Кстати, вот тут самое время постримить!

Фотограф переходит за экран «Ютюб», продолжает:

У меня был один клиент такой – когда я еще был скульптором. Вице-губернатор, между прочим, одного очень даже не бедного региона. Ну, и сам, понятно, человек не бедный. Очень даже! Их в том регионе трое таких было, он с другим вице-губернатором, и сам губернатор. Их даже в шутку называли «три толстяка с нечерьноземья». Но он среди них был обладателем самого большого пуза! Наверное поэтому и смог пересидеть губернатора, когда того все-таки сняли, а потом посадили. Но когда он еще был просто вице, то славился в народе особым вниманием к женскому полу. Про него говорили, что половина администрации его бывшие любовницы, а другая половина – будущие. Огромные деньги на женщин тратил, только бы затащить их в свой специальный люкс в единственном на весь регион пятизвездочном отеле, который специально для него держали всегда забронированным. Любые капризы женщины был готов выполнить, лишь бы она с ним в его номер пошла. Причем все это делал нарочито демонстративно, чтобы ну все об этом знали, какой он секс-террорист. Жену взял из бывших миссок, победительниц регионального конкурса красоты, фотомодель, она все по разным ниццам да каннам ездила, фестивалям всяким, а раньше, до него, по элитным саунам фестивалила, так что терпела все его выходки, да и не бывала почти никогда дома-то, с таким плотным графиком разъездов… Он ко мне пришел вообще-то по другому поводу – когда женщина-космонавт, ну та, за бюст которой я госпремию получал, стала депутатом думы, он хотел копию моей работы заказать, чтобы ей подарить. Интересный был человечек, начитанный вообще-то, совсем не быдло, чтобы вы там о наших губернаторах не думали. Ну, заобщались мы с ним, вместе по пивным и саунам даже ходили, бывало… И вот как-то признался он мне, что все эти его секс-подвиги на самом деле прикрытие, ширма. Потому что не хочет он их всех на по-настоящему, а на самом деле хочется ему нормально поспать. И вот именно для этого ему нужна женщина. На одну сиську ляжет, другой прикроется, и сопит, как младенец. Вот такой у него фетиш, и платит он именно за это. А еще за то, чтобы они про его силу мужскую потом говорили, рекламу ему делали, какой он альфа-самец. Потому что иначе мужчине на руководящей должности никак нельзя, он должен быть альфой, самцом, вожаком стаи, нагибателем и разгибателем всех и вся, женщин, проблем, подков и самой жизни. Что с ним сейчас стало? Да сидит где-то там, в думе, законы издает. Продолжает нагибать, теперь уже не в региональных, но федеральных масштабах. Хороший человек… по-своему! Ставьте ваши лайки!

Раздается звонок мобильного телефона. Фотограф выходит «из кадра», поднимает трубку.

Фотограф: - Слушаю. Да, ничего страшного, можете опоздать минут на двадцать, но прошу вас, не больше, у меня еще клиенты записаны… В смысле – ваш муж узнал? Про что узнал? Сюда идет? Зачем? Со мной разбираться… понятно. Давайте так поступим – ваша съемка отменяется! Потому что мне проблемы с вашим кавказским менталитетом тут не нужны. Предоплату я вам верну. Скину на карту. Да, прямо сейчас скину. Все, давайте, до свидания. И удачи – вам, мне…

Фотограф панически копается в телефоне, видимо, пытаясь отправить деньги обратно клиентке, а может – ищет чей-то номер, чтобы попросить о защите. Опомнившись, обращается в зал.

Фотограф: - Дамы, господа, клиенты и просто вуайеристы – прошу отнестись с пониманием, сейчас сюда едет очень неприятный человек. Муж, как вы можете догадаться. Ко всем его прочим неприятным качествам добавляется один очень существенный – он мент! Так что прошу всех срочно покинуть помещение студии. Срочно – это значит быстро. Хотя – сами как знаете, а я пошел…

Фотограф лихорадочно хватает несколько фотоаппаратов, вешает их на себя, выбегает прочь.

Голос из динамиков: «Уважаемые зрители, антракт пятнадцать минут. Пользуйтесь услугами театрального буфета».

АНТРАКТ

При выходе из зрительного зала публика оказывается в фойе с буфетом, оформленном с элементами зоны вылета международного аэропорта.

По завершению пятнадцати минут антракта слышится голос из динамиков: «Уважаемые зрители, просим занять места согласно купленным билетам»

Акт второй

Зрители рассаживаются по своим местам. Слышится гул двигателей самолета. Раздается голос из динамиков: «Уважаемые пассажиры, просим пристегнуть ремни, наш самолет готовится совершить посадку в аэропорту города Анталья. Температура воздуха за бортом…»… Свет в зале приглушается почти до полной темноты. Голос из динамиков заглушается ревом двигателей самолета и звуками, характерными при посадке самолета на полосу.

Рев двигателей затихает, переходя в звуки песни Таркана «Ойнама шыкыдым шыкыдым!».

Появляется Фотограф. Он в шортах, цветастой гавайке, соломенной шляпе и с фотоаппаратом, висящем на груди. Декорации так же оформлены в пляжном стиле.

Фотограф: - Один народ – два государства, так кажется, говорят? Я что-то не заметил. Они с нами, русскими, во многом более схожи, чем со своими кавказскими братьями. Потому что тоже – имперцы! Есть в этом что-то такое, в пресловутом имперском прошлом, что даже люди, родившиеся через сто лет после того, как эта самая империя развалилась, ощущают себя… увереннее в себе, спокойнее, что ли? И знаете в чем это больше всего проявляется? В том, как себя чувствуют женщины. Женщины в Турции свою власть над мужчиной ощущают чуть ли не материально, а может, так оно и есть.

Я сбежал сюда буквально без ничего, успел схватить только пару аппаратов, документы, а денег и так особо не было. И знаете что? Первую клиентку нашел сразу же, еще в аэропорту. На ломаном английском как-то разговорились: она увидела мои фотоаппараты, я же прям так, с ними на шее, в самолет и сел, первый попавшийся, а он как-раз летел в Анталью! Оказалось, она тоже любит фотографировать. Сама со мной заговорила, пока в очереди на паспортный контроль стояли. Уже через час подписала меня на фотосессию – не я ее, заметьте, а она меня! Оказалось, что она вообще едет с мужем, тихий такой, культурный турок, улыбался все время, почти молчал, в наш с ней разговор не вмешивался, пока она ему прямо так не сказала: мол, хочу фотосессию! Только тогда спросил, где я собираюсь оставаться. Я и ляпнул, мол, у друзей. А он дотошный такой попался – а где, говорит, твои друзья живут? Встречать тебя будут в аэропорту, или как-то сам до них добираться будешь? А то мы ведь и подвезти можем. Тут я вдруг понял, что мне очень надоело врать и изворачиваться. Я и признался – не знаю, мол, на самом деле, где буду, потому что решение ехать принял импровизационно, внезапно, по зову души, так сказать. Он покивал так, понимающе, и предложил устроить в гостиницу к своим знакомым, фотографом при отеле. Только вот сначала надо фотосессию его жене сделать, чтобы посмотреть, какой я фотограф.

Ну, я сделал. Главное, что ей понравилось. Устроили меня в эту гостиницу. Она не совсем обычная. Вы тут не встретите привычных руссо туристо из Нижнего Тагила, путешествующих со своим семейным выводком в довесок к увеличенной печени. Ни арабских туристов, у которых тоже самое, но без печени. Потому что отель оказался – восемнадцать плюс. Ну, знаете, это такая система, когда впускают только взрослых. Соответственно, стоит это дороже, чем обычный турецкий «ол инклюзив» - ну, потому что тут уже не встретишь пьяного соотечественника, надирающегося бесплатным бухлом сразу после завтрака. Контингент другой. Люди в такие отели едут посостоятельнее, с уже другими доходами… ну, и зачастую, с другими тараканами в голове. Ну, вы поняли. Тут даже программа анимации – это не задравший всех «арам-зам-зам» по вечерам, а очень даже солидные шоу с перчинкой, клубничкой и прочими вкусовыми добавками для взрослых людей. Мои покровители как раз такими взрослыми, как вы уже поняли, и оказались. И я таким вот образом оказался как раз там, где мне самое и место. В месте, где люди не то что не против, чтобы их жену сняли голой, а очень даже «за», и за это – готовы платить. Идеально, я считаю. Особенно когда считаю свою выручку в конце каждого дня. В солнечном кавказском городе мне такое не светило, если хотите знать. Так что – как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Встретил бы сейчас тут женщину, из-за которой уехал – спасибо бы сказал, вот честное слово!

В пляжном парео на купальный костюм появляется женщина. На ней огромные солнечные очки, из-за которых, судя по всему, она не особо разбирает дорогу, к тому же она все время смотрит вверх, и потому не видит фотографа, который так же не замечает ее, уткнувшись в монитор своего фотоаппарата. Женщина и фотограф сталкиваются.

Фотограф (чуть не уронив из рук фотоаппарат): - Да еб же твою мать! Ох, извините ради бога!

Женщина (с головы которой чуть не свалилась шляпа): - Ох, простите бога ради! (разглядев фотографа, снимает очки и шокированная) Да еб же твою мать!

Фотограф: - Простите, не расслышал? В чем собственно дело? Мы знакомы?

Женщина: - Не узнали? Хотя… откуда. Вы же меня так ни разу и не видели…

Фотограф: - Нет, не узнал, и не мог, получается, узнать, раз никогда раньше не видел. Я, знаете ли, визуал, у меня все через зрительные органы чувств… хотя голос ваш кажется знакомым.

Женщина: - Ну да, конечно, разве что голос… А знаете, я-то вас тоже никогда не видела вживую, но фото ваши в социальных сетях, да ролики, как вы фотосессии проводите, смотрела, так что как вы выглядите, знаю. Вы что тут делаете?

Фотограф: - В смысле, что я тут делаю? Работаю! А с какой стати вы меня спрашиваете? Что за вопрос такой? Женщина, мы вообще с вами знакомы?

Женщина: - Знакомы ли мы? Да вы мне вообще-то деньги должны! За не случившуюся фотосессию! Фотосессию отменили, сами уехали, обещали деньги на карту вернуть, да так я их что-то и не дождалась…

Фотограф: - Минуточку! Уж не хотите ли вы сказать… Так! Муж, который узнал про фотосессию…

Женщина (вкрадчиво): - Который еще в полиции работает, припоминаете?

Фотограф: - Забудешь, как же! Я же, между прочим, из-за вас всего лишился! Работы, студии своей, все бросил, уехал, из-за вас и мужа вашего!

Женщина: - Так вы с ним встретились?

Фотограф: - Что я, дурак по-вашему, встречаться с ним? Я уехал, знаете ли, не став дожидаться пока он до меня доедет. Все бросил, только фотоаппарат успел забрать и документы, в чем был уехал...

Женщина: - Экие нынче мужчины пугливые пошли! А чего не дождались, не встретились, не объяснили, что фотографии обнаженной женщины – это вообще-то искусство, и что мы с вами исключительно искусством заниматься собирались…

Фотограф: - Это вы сейчас мне всерьез? Чтобы я объяснял кавказскому мужчине, менту, что собирался снимать его жену голой, за его же деньги, но по ее же заказу?.. Стоп! А что ВЫ тут делаете? Вы со своим кавказским мужем в этом отеле для довольно, скажем так, специфических семейных пар, как правило, что вы тут делаете?..

Женщина: - Не надо, я первая спросила! Это я вас первая спросила, что вы тут делаете, в одном отеле со мной, мужчина, который сбежал от моего мужа, потому что собирался снимать меня голой, и оказался вдруг со мной в одном отеле. Вы меня преследуете?

Фотограф: - Вы с ума сошли?! Это сейчас мне кажется, что вы меня преследуете! Это уже второй солнечный город, в котором вы мне закрываете собой солнце!

Женщина: - Пфф, вы только себя послушайте, мужчина! Я собой ему солнце закрываю! Да для вас в мире существует только одно солнце – вы сами! И как, позвольте спросить, как могу я закрыть вас от самих себя? Хотя – все правильно говорите. Вы же с нами потому, собственно, и сходитесь, в надежде, что закроем, защитим вас от слепящего вас самих же света вашей невъебенности!

Фотограф: - Фу, как вы выражаетесь! Вы пошлячка!

Женщина: - Сказал фотограф, снимающий чужих жен голыми!

Фотограф: - Это у меня маркетинг такой был! Чтобы шлюх отвадить! Чтобы с особенной, интеллектуальной публикой работать! (срываясь на фальцет) Я вообще бывший скульптор! Я Терешковой бюст ваял!

Женщина: - А прозвучало как «я твой труба шатал!» И после этого вы еще меня называете пошлячкой? Человек ваявший бюст первой женщины-космонавта, который теперь через свой объектив пялится на голые бюсты и не только бюсты, чужих жен, еще смеет кому-то запрещать ковыряться в носу!

Фотограф: - Да ковыряйтесь вы со своим мужем хотите в носу, хотите, где еще у себя там, только меня, меня оставьте в покое!

Женщина: - Уже не получится! Во-первых, вы мне денег должны!..

Фотограф: - Да верну я вам эти деньги!

Женщина: - Неееет! Не нужно мне денег ваших…

Фотограф: - Ваших! Ваших – и вашего мужа!

Женщина: - Теперь уже – ваших! Взяли аванс – так будьте любезны выполнять свой профессиональный, так сказать долг! Сфотографировать меня голой! Как и обещали…

Фотограф (растерявшись от напора): - Кому обещал?..

Женщина (тоном, с каким обращаются к идиотам): - Моему мужу! У вас же как в рекламе – «Сниму вашу жену голой!» Было? Было! Так что будьте так любезны – снимайте голой жену моего мужа! То есть – меня!

Фотограф (окончательно растерявшись): - Вместе… с мужем?

Женщина (терпеливо): - Нет, без мужа, конечно же, хотя бы потому что я сюда без мужа приехала, он сам по работе задержался, прилетит через пару дней. Мы, знаете ли, после той истории с фотосессией… поругались, потом помирились… ну, так бывает между любящими друг друга людьми, милые ругаются – только тешатся, муж и жена – одна сатана, словом, решили придать новое дыхание нашим отношениям, забронировали отель вот этот особенный, чтобы снова, так сказать, былой разжечь огонь страсти, но в последний момент он был вынужден задержаться, так что я вылетела одна, теперь жду его. И вот представьте, прилетает он, весь такой накачанный от ожидания и легкой ревности – ну, отель-то какой! – огнеопасной смесью адреналина и тестостерона, а тут – вы! Тот самый фотограф, который должен был вроде бы только фотосессию с легкой эротикой сделать, но вместо этого вдруг собрался и сбежал без объяснений, еще и денег за фотосессию – его, между прочим, денег! – не вернул. Как вы думаете, что он с вами сделает?

Фотограф: - Накачанный адреналином и тестостероном, говорите?

Женщина: - Ага, и в отеле «восемнадцать плюс»! Представляете, какие перспективы вас ожидают?!

Фотограф: - Так, женщина, я понял, вы – больная! И муж ваш – больной! Вы садисты!

Женщина: - Нееет, что вы, бэдээсэм – не наша тема, хотя разным экспериментам мы с ним, конечно же, открыты! Он вас просто – убьет! Кстати, ему не впервой!

Фотограф: - Ага, застрелит из табельного пистолета! Который провезет через международную границу в отель для взрослых… Это уже какой-то дешевый детектив!

Женщина: - Почему – дешевый? Он у меня полицейский с Кавказа, так что детективная история эта встанет вам очень даже дорого. Ну, если он не убьет вас сразу, конечно же. И не обязательно из пистолета. На моей памяти он убивал только голыми руками. С использованием подручных средств.

Фотограф (подозрительно): - Это каких?

Женщина (с воодушевлением): - Крепкого офисного стола, например!

Фотограф: - Вы сейчас надо мной издеваетесь, да? Шутить так изволите?

Женщина: - Вовсе нет! Я абсолютно серьезно говорю, убил, причем об стол. Моего начальника. Из ревности, когда тот ко мне приставал. Оформили все как несчастный случай – ну, но же у меня полицейский, а дело происходило, как вы помните, на Кавказе.

Фотограф: - Вы и в самом деле серьезно!

Женщина: - Абсолютно!

Фотограф: - Тогда… ну, тогда, что же мне делать? Опять бежать?! Надо бежать!

Женщина: - Стоп! Никуда вы на этот раз не убежите! Во всяком случае не до того, как снимете меня голой!

Вы должны снять меня голой. Только после этого можете бежать куда хотите! И ни минутой раньше! Ясно вам?

Фотограф: - Когда?

Женщина: - Прямо сейчас! Хотя нет, постойте. Вечером! Давайте вечером, встретимся с вами в баре, а потом воспользуемся тем, что мы с вами в отеле «восемнадцать плюс», и можем совершенно легально ходить обнаженными по всей территории…

Фотограф: - Я обнаженным ходить не буду!

Женщина: - Не хотите не надо. В смысле – обнажаться. Я никого заставлять не намерена. Но меня вы будете снимать. Это ваш долг. Как фотографа. Как художника. Как скульптора, изваявшего бюст первой женщины-космонавтки, в конце концов! Вы согласны? Обещаете? Смотрите, я вам верю. Я на вас рассчитываю. Не подведите меня. Будьте, в конце концов, мужчиной!

Женщина уходит. Фотограф остается на сцене, смотрит ей в след, обращается в зал.

Фотограф: - Наверное, мне стоит уехать. Сбежать сейчас же. Но, с другой стороны – куда? У меня, в конце концов, обязательства, и не перед этой сумасбродкой, но перед моим покровителем, который меня сюда устроил я не могу вот так все бросить. И потом – ее муж должен приехать только через пару дней, так? Значит, у меня есть хотя бы время по-человечески попрощаться, придумать какое-то объяснение, а не исчезнуть, как аферист какой ни будь! И потом, знаете… а надоело мне бегать! И же только и делаю, что убегаю, так получается? От политики, которая мне не нравятся, от войн, в которых не хочу участвовать, от людей, которых не хочу видеть, от проблем убегаю, даже от женщин… Вот! Не хочу больше! Лучшее решение проблемы – это идти на нее! С камерой – наголо! Вперед!

Фотограф берет камеру, как оружие, и с видом наступающего на врага воина уходит со сцены.

Затемнение.

Бар отеля. Женщина сидит за стойкой, в ее руке бокал с коктейлем, она в ожидании.

У бара на стуле сидит гитарист, он наигрывает и напевает:

Ak deniz akşamları bir başka oluyor,

Hele bir de aylardan temmuz ise bam başka...

Женщина делает ему знак, чуть насвистывая объясняет, что играть, он понятливо кивает и тут же берет аккорды. Женщина поет:

Мужчина крепким должен быть –

Так каждый говорит.

И крепость эту с чем сравнить –

Всяк для себя решит.

С колонной, рельсой, иль гвоздем,

А кто в нем видит столб!

А я скажу – он должен быть

как мощный, крепкий СТОЛ!

Ведь что мужчину в жизни ждет?

Всяк на него кладет

Ответственность за все и вся.

И полон стол забот.

Мужчина крепок должен быть

и стулом, и столом.

И только женщину любить.

И быть прямым, как лом.

Найти. Загнать. Добить. Добыть.

И чтоб стоял – как кол!

Мужчина крепким должен быть

Как самый крепкий стол.

Появляется Фотограф.

Фотограф: - Вы еще и… поете!

Женщина (прекращает петь, жестом отсылает гитариста прочь со сцены): - Все-таки пришли. Я уж, признаться, и не ждала…

Фотограф: - Врете! Ждали!

Женщина: - Вру. Ждала. Но не надеялась, что придете. Вернее – не верила. Боялась.

Фотограф: - Что не приду?

Женщина: - Наоборот! Я же уже привыкла разочаровываться в мужчинах. Это даже создает такое чувство, знаете, удобства – всегда можно напомнить себе, почему с вами не стоит выстраивать отношений…

Фотограф: - А как же муж?! С ним же вы как-то…

Женщина: - Потому что он – особенный! Он один такой. Другого такого нет и быть не может.

Фотограф: - Прям-таки и не может! Вы что, пробовали?..

Женщина: - Пробовала. (задумавшись) И всегда понимала, что зря пробовала. Все на самом деле одинаковые. Кроме него.

Фотограф: - Слушайте, да у вас любовь!

Женщина: - Конечно!

Фотограф: - Надеюсь, взаимная?

Женщина: - Конечно! Иначе он меня так бы не ревновал.

Фотограф: - Ну вот зачем вы это сейчас? Опять меня напугать хотите? Я, между прочим, очень не хотел приходить. Я даже убежать хотел…

Женщина: - Знаю, что хотели. На то и рассчитывала. А вы пришли.

Фотограф: - Пришел. Удивил вас, да? Теперь живите с этим.

Женщина (задумчиво): - Посмотрим. Не знаю. Может и буду. От вас зависит.

Фотограф: - Слушайте, я что-то не понял. Вы что, флиртуете со мной?

Женщина: - А что, нельзя?

Фотограф: - А муж? Он же ревновать будет!

Женщина: - Если узнает, если поймет, что это не вы, а я сама, что это я с вами флиртую, то может и не будет.

Фотограф: - А, так вы из этих…

Женщина: - Скажите еще – извращенцев! Да, хотели же сказать? Не отпирайтесь.

Фотограф: - Да ничего подобного! Если помните, я вообще жен фотографирую голыми с разрешения их мужей. С какой стати мне их осуждать?

Женщина: - А это нормально. Наши мужчины это умеют – осуждать, но при этом пользоваться тем, что им внутренне претит. Начиная от политики, и кончая… да чем угодно! Верующие ругают науку, но мобильники из рук не выпускают, атеисты ругают религию, и тихо шепчут молитвы при взлете и посадке самолета, чиновники ругают тех, кто берет взятки у них, но берут взятки сами совершенно спокойно, и даже женщин своих – ругают, и все равно ебут. Так что чем вы лучше всех прочих? Такой же пидарас, только в жопу не даете…

Фотограф: - Слушайте, да мне категорически не нравится, как вы выражаетесь! Это же отвратительно! Вам это совершенно не идет!

Женщина: - Почему? Вам, мужчинам, можно, а нам – не идет?

Фотограф: - Да не в этом дело, поймите! Мужчинам тоже не стоит, но женщинам в особенности. Я вам сейчас как художник, как скульптор, как фотограф говорю – вам это просто не идет. Не подходит – как безвкусно подобранная одежда, как сумочка не в цвет туфлей, как покраска волос не в цвет бровей – не идет, понимаете?

Женщина (подозрительно): - Вы точно не пидорас? А то знаете, вот эта вот замороченность на эстетике в одежде – сумочка, туфли, идет-не идет… И потом, я может и не собираюсь соответствовать вашим эстетическим представлениям о том, как должна говорить женщина. Кому должна? Вам я ничего не должна. Это вы мне на минуточку должны – эротическую фотосессию.

Фотограф: - Так я и не отказываюсь. Давайте, только поскорее. Мне кроме того, что сфотографировать, надо потом эти фотографии еще проявить, распечатать, а потом… надо, наверное, новую работу искать, не могу же я тут сидеть и дожидаться, пока ваш муж приедет, и соблаговолит решить, убивать ему меня голыми руками, или милостиво простить, поскольку это был ваш каприз, показывать себя голой чужому мужчине! Так что давайте не терять время.

Женщина: - Время! Я только и делаю, что теряю время. Ничего страшного не произойдет, если я его еще немного… чуть-чуть… потеряю. Слушайте, вы какой-то напряженный!

Фотограф (ошеломленно): - Я? Да что вы такое говорите?! С чего бы?! Я расслаблен, как Будда в ожидании нирваны. Как Заратустра перед костром. Как Пушкин перед дуэлью…

Женщина: - Ага, вы бы еще сказали – как Иисус перед крестом. Перестаньте юродствовать, и в самом деле выпейте. Бармен, куда-то исчез, так что я налью вам сама. Вот, возьмите, и сразу, до дна (наливает и протягивает Фотографу бокал).

Фотограф (отталкивая от себя протягиваемый бокал): - Да минует меня чаша сия! Слушайте, да вы самая настоящая хулиганка! Пользуетесь тем, что бармена нет, сами наливаете, спаиваете мужчин…

Женщина: - Ох, кто бы говорил! Сами сидите в баре с чужой женой, которую собираетесь фотографировать, между прочим, голой, и еще мораль разводите. Да вы ханжа, милый мой! А вы знали, что все ханжи – латентные пидарасы?

Фотограф (морщась): - Фу, ну реально противно, знаете? Во-первых, вот именно эта банальность звучит несколько иначе. Латентными, как вы изволили выразиться, пидарасами, а точнее гомосексуалистами, как правило оказываются гомофобы.

Женщина: - А какая разница? Все гомофобы – ханжи.

Фотограф: - Да, но не все ханжи – гомофобы. Вы думаете, среди гомосексуалистов нет ханжей? Ха, вы бы сильно удивились…

Женщина: - А что, есть такой богатый опыт общения с ними?

Фотограф (забирая бокал из рук женщины): - Мне и в самом деле надо выпить! Общение с вами – то еще испытание!

Женщина: - Ха, это еще что! Самое интересное вас ждет впереди. Хотите, расскажу, как я со своим мужем познакомилась?

Фотограф: - Не хочу. В борделе?

Женщина: - Вот видите, вам уже интересно. Нет, не в борделе. У нас на Кавказе нет борделей, только массажные салоны. Но и не там. На работе.

Фотограф: - Хмм, служебный роман!

Женщина: - Ничего подобного! Совсем наоборот! В общем, был у меня на работе начальник. Работа у меня, знаете, хорошая, зарплата высокая, туда устраиваются либо по очень крутому блату, либо надо быть реальным специалистом. Начальник у меня был из первых, ну, а я, как вы сами понимаете, из вторых. То есть таких как он, не увольняют, потому что спина крепка, и родичи круты, а таких как я – можно… А я к этой работе очень долго шла, семью не создавала, только бы карьеру построить, стать по-настоящему независимой…

Фотограф: - И как, стали?

Женщина: - Не перебивайте! Как выяснилось – ни хрена не стала. Мы всегда от чего-то или от кого-то зависим в своей карьере, какими бы крутыми специалистами и профессионалами не сумели стать. А женщины – в особенности. Добавляется такой неприятный фактор, как особое внимание начальства. Сексуальное внимание.

Фотограф: - Начальник захотел вас трахнуть! О да, у каждой порядочной женщины должна быть такая история. И вы конечно же ему не дали!

Женщина: - Фу, как вы выражаетесь! Ну конечно, захотел. И конечно, не дала. Он был не симпатичный! Ни разу не сексуальный.

Фотограф: - А был бы – дали бы?

Женщина: - Может, и дала бы. Но он не был. Он был уродлив во всем. Его запах – эдакий микс из кислого пота и сладкого парфюма. Его одежда – дорогие костюмы и рубашки, обтягивающие жирные телеса. Его жидкие волосы и такой же жидкий взгляд, все время текущий, ни на чем конкретно не останавливающийся, но оставляющий после того, как на тебя посмотрят, ощущение, что по тебе прошлись потной ладонью. Вот прям вот так по лицу прошлись, по телу, причем не по одежде, а под ней. Он был мерзкий. С такими бывают только за деньги, причем большие. Или потому что не могут отказать, зависят. И я зависела. Моя карьера зависела от него. В то время как он от меня ну никак не зависел – эффективность работы компании его не волновала, как собственно и учредителей – мы были и остаемся чуть ли не самой большой монополией…

Фотограф: - Так вы еще продолжаете там работать? Значит, все-таки дали?

Женщина: - Не пришлось. Он умер.

Фотограф: - Очень вовремя!

Женщина: - Не очень. Лучше бы он умер пораньше.

Фотограф: - Много, видимо, кровушки вашей попил?

Женщина: - Он душу мою пил, тварь эдакая, жизнь мою, каждый божий день он пил из меня мое хорошее настроение, с которым я приходила на работу, мое желание нравиться мужчинам, мою сексуальность, которую я старалась всячески скрыть, чтобы он меня не замечал, но уперся, гад, никак не успокаивался. Однажды на новогоднем корпоративе…

Фотограф: - О. эти новогодние корпоративы! На этих мероприятиях возможно все, уж я-то знаю! Отношения рождаются и умирают…

Женщина: - Люди умирают! Он поймал момент, когда я расслабилась, была чуть пьяна – выпила с девочками из эйч-ар, потом с айтишниками – классные ребята, когда не выпендриваются, кстати…

Фотограф: - Что пили?

Женщина: - Абсент! Сначала текилу, потом самбуку, а потом абсент… Немного, но мне хватило. Потеряла бдительность.

Фотограф: - Еще бы!

Женщина: - Не ерничайте! Сами небось смешать горазды!

Фотограф: - Я? Никогда не смешиваю!

Женщина: - Врете ведь!

Фотограф: - Вру. Но редко.

Женщина: - Всегда! Вы, мужчины, всегда врете. И он тогда соврал. Сказал, что у него для меня сюрприз – распоряжение о повышении. В кабинете. Прямо на столе. Лежит.

Фотограф: - И вы поверили?

Женщина: - А я не поверила. Тогда он дал мне ключи от кабинета и предложил самой пойти и забрать его.

Фотограф: - И вы пошли?

Женщина: - И я пошла.

Фотограф: - Вы дура?

Женщина: - Идиотка. Я пошла, а он сразу же за мной зашел, и другим ключом дверь за собой запер.

Фотограф: - И стал приставать.

Женщина: - И стал приставать.

Фотограф: - И тогда…

Женщина: - И тогда… В кабинет зашел мой муж. Он схватил его, тряхнул и со всему размаху грохнул головой о край стола. После чего сказал мне, чтобы я не задерживалась, что он меня дома ждать будет. Попрощайся с коллегами, и домой. Сказал, и вышел. Я одна осталась в кабинете с этим… смотрю – а этот гад лежит на полу. У него висок пробитый углом стола. Кровь растекается по полу, крови очень много, она растекается огромной лужей по паркетному полу, но на мне ее не ни капли. Я эту расплывающуюся лужу обошла аккуратно, открыла своим ключом кабинет, и вышла. Пошла в общий зал, где народ гулял. Снова выпила с ними. Сказала, что муж позвонил, требует меня домой. Вышла, вызвала такси, и уехала. Муж у меня мент, из высокопоставленных, он потом все разрулил, ко мне даже следователи не подходили. Оформили все как несчастный случай, тем более что в крови у этого урода обнаружили силденафил в огромных дозах…

Фотограф: - Виагру, что ли?

Женщина: - ну да. У него, оказывается, и так с сердцем проблемы были, с холестерином, с его-то ожирением, давление скакнуло… вот и оформили все, как инсульт. А что висок пробило – ну упал, ударился, в медзаключении так и написали, что умер он еще до падения, от инсульта. Видимо, не хотели скандала – у него жена знаете из какой фамилии? Да одна эта история с виагрой для них уже – позор несмываемый, вот и замяли дело. А на его место меня назначили. Видите, какой у меня муж?

Фотограф: - Пиздец.

Женщина: - Да, он такой! Так что идемте прямо сейчас на ночной пляж, будете фотографировать меня голой. А не то он рассердится! Давайте, быстрее. Берите свой аппарат наголо, и вперед! Время отдавать долги!

Женщина хватает фотографа за руку. Свет гаснет.

Слышен шум волн.

Ночное облако, движимое легким ветром, смещается, открывая полную луну. В свете луны на пляже лежат Фотограф и Женщина. Почти голые.

Фотограф (закуривая сигарету): - Слушай, я тебя хотел спросить – ты же сказала, что расскажешь, как с мужем познакомилась. А рассказала, как он твоего начальника убил. Так выходит, ты с ним тогда и познакомилась?

Женщина: - Я тогда его лучше узнала… Можно сказать, по-настоящему увидела, какой он.

Фотограф: - А до того что же, выходит, не знала?

Женщина: - Не знала, конечно же! Мы же вообще друг друга не знаем по-настоящему. Все что мы знаем – это то, что мы друг про друга придумываем. Придумаем себе образ человека, и живем с ним. Дружим, общаемся, замуж выходим, женимся, даже детей рожаем. Все люди так. Это еще повезет, если вдруг выпадет случай узнать человека по-настоящему, увидеть, какой он, человек, вне того, что мы о нем придумали. А бывает, что всю жизнь так и живем с придуманным…

Фотограф: - Живем с придуманным… Это ты сейчас о чем-то конкретном, или так, философствуешь?

Женщина: — Это я сейчас так философствую о конкретном.

Фотограф: - Запутать меня хочешь? Я и так, между прочим, под стрессом. Мало того, что нарушил свой принцип – никакого секса с клиентами, так еще и муж в придачу, который, оказывается, убийца с практическим опытом…

Женщина: - Боишься?

Фотограф: - Боюсь.

Женщина (обнимая фотографа, прижимается к нему): - А ты не бойся. Потому что он, я так думаю, уже не приедет.

Фотограф (пытаясь отстраниться): — Это еще почему? Ты ему расскажешь, и вы расстанетесь? Так вот просто?

Женщина: - Не совсем. Рассказывать ему ничего не надо – он и так уже все знает.

Фотограф: - Откуда? Так быстро?! Ему уже доложили? Кто? Ты? Ты же все время со мной была, не звонила никуда. Или… ты включила телефон, и этот извращенец все слушал, что мы тут с тобой… Да?

Женщина: - Успокойся, никакого телефона я не включала. Просто он… ну, он все время был тут.

Фотограф: - Где?

Женщина (берет руку фотограф и прикладывает к своей груди): — Вот тут.

Фотограф: - Не понял!

Женщина: - Какой же ты тупой! Все бы наверное уже догадались, и только ты… Я его придумала.

Фотограф: - Это я уже понял – ты его придумала, жила с ним придуманным, но потом он проявил свою мужественность, защитил тебя от насильника, оградил от последствий, поднял по должности, и ты поняла что он даже лучше, чем ты его придумала…

Женщина: - Нет! Я его вообще – придумала. В общем и целом. От начала и до конца.

Фотограф: - До какого конца?

Женщина: - Ну, до того самого… до сегодняшнего конца.

Фотограф: - Моего?

Женщина: - Можно и так сказать. Я, собственно, его таким и представляла.

Фотограф: — Вот прям один в один?

Женщина: - Ну, почти. В том смысле, что однажды я встречу того, с кем можно будет закончить эту историю с мужем. Историю, которую я придумала когда-то, чтобы защитить себя от того гада. Историю, в которую никто не поверил, кроме меня. Потому что я так хотела думать, что у меня кто-то есть, кто меня защитит, так хотела, чтобы хотя бы слух о муже-менте остановил приставания того урода. Слух не защитил – ни он, и никто на работе не поверили. А когда он так нелепо умер, я не хотела думать, что причастна к этому. Я не убийца, понимаешь? Не хочу ею быть. Так что я этого мужа полностью выдумала, рассказывала о нем на работе, поначалу просто чтобы тот урод притормозил, а потом и сама поверила будто. Теперь понимаешь?

Фотограф (через долгую паузу): - Теперь понимаю. Только вот… ты ведь и так не убийца. Он же сам… виагра, давление, инсульт, упал, виском о стол…

Женщина: - Наверное. А если нет? Если это я его? Я же не помню ничего, пьяная была – помнишь, текила, самбука, абсент… После того случая в будто реально в него поверила, он стал для меня кем-то настоящим, хотя умом вроде бы все понимаю, а сердцем…

Фотограф: - Ты – не убийца! Просто – очень одинокая женщина. И очень красивая.

Женщина: - Как же долго я тебя ждала! И как мы теперь дальше будем?

Фотограф: - Пока не знаю, но уж легче что-то планировать. Можно вернуться в Баку, закрыть студию, привезти всю технику, чтобы здесь уже серьезно работать, зарабатывать…

Женщина: - Тебе так нужны деньги? У меня есть – я же хорошо зарабатываю. Я умею, я сильная, ты теперь знаешь это. Я сама себя защитила, получается, и карьеру сама построила, и даже повышение мое – это я сама… я заслужила.

Фотограф: - А я вот еще не заслужил. Поэтому мне нужны деньги?

Женщина: - На мечту, да? У тебя есть мечта, скажи…

Фотограф: - Можно и так сказать. Мне нужны деньги, мне нужно много денег, чтобы выкупить все копии, а самое главное – оригинал той моей работы с первой женщиной-космонавтом.

Женщина: - Зачем? Она тебе так дорога?

Фотограф: - Затем что я должен… должен стереть след своего участия в том, что происходит сейчас. Ты – не убийца, и твоя история на самом деле – не про убийство, но убийства происходят сейчас в том числе потому, что такие как я молчали или восхваляли… Поэтому я хочу собрать все до единой копии моей скульптуры, и разбить их, молотком, все, до единой, молотком, вдребезги…

Женщина: - Не надо!

Фотограф: - Надо!

Женщина: - Я в том смысле, что не надо молотком. Мы вместе все сделаем. Выкупим все-все скульптуры. А разбивать мы будем их об угол стола. Он стоит у меня, теперь уже в моем кабинете. Очень хороший стол. Крепкий.

Фотограф и женщина целуются.

Затемнение.

Фотограф и Женщина в салоне самолета, летящего из Антальи в Баку.

Женщина: - А если у нас будет дочка…

Фотограф: - Если у нас будет дочка, мы отдадим ее на бокс.

Женщина: - И ей сломают там нос! Тоже придумал, это же девочка!..

Фотограф: - Лучше пусть сломают нос, чем жизнь! На бокс! Ну, край – на джиу-джитсу! И никаких тебе там курсов кройки и шитья – чай, не принцессу растить будем!

Женщина: - Почему не принцессу? А кого тогда?

Фотограф: - Сразу – королеву! Королеву ринга под названием жизнь! Чтобы это она могла всем сломать и разбить – нос, сердце, жизнь, судьбу…

Женщина: - Ладно, поняла. А если… а если у нас будет сын? Его как будем воспитывать!

Фотограф: - А, там все понятно!..

Из динамиков раздается: «Дорогие пассажиры. Температура за бортом минус …дцать градусов. И если у вас будет сын…». Далее голосом пилота звучит песня спектакля: